— Вы давно знаете Ольгу?

— Года два, с тех пор как они с матерью купили вон ту соседнюю дачу.

— То есть вы хотите сказать, что отношения у вас были просто соседскими и виделись вы с ней только на даче?

— Конечно. Вечерами мы вот тут, на веранде пили чай, а иногда на их лодке — у Оли есть своя лодка, она купила ее в прошлом году у местных рыбаков. Мы катались вдоль берега.

Ольга хорошо гребет, она вообще сильная.

— Кирилл, ты поел? — спросил Аршинов мальчика и многозначительно взглянул на него. Мальчик, столь же многозначительно поставив на поднос недопитый чай, демонстративно вышел из кухни и, как вскоре услышали взрослые, включил в комнате телевизор.

— Скажите, а когда вы в последний раз катались на этой самой лодке?

— В прошлые выходные.

— С вами был муж?

Зина резко встала из-за стола — ей все это порядком надоело.

— Скажите, в чем дело, или я откажусь отвечать. И вообще, у меня болит голова. Такая жара, человек приехал на дачу отдохнуть…

Я почти не знаю Олю и ничего не могу вам о ней рассказать. Не имею представления, что она такого могла совершить, чтобы вы ею заинтересовались..

— А где сейчас ваш муж? — продолжал, будто не слыша, следователь.

— Кирилл сказал, что он уехал за мной в город. Ну что еще?

— Тогда прошу вас пройти со мной. — Аршинов встал. — Для опознания.

Последнее, что увидела Зина и что хорошо запомнила из этого кошмарного дня, были глаза Кирилла, который стоял в дверях кухни.

Эти глаза явно о чем-то ее просили.

— Подожди меня здесь, никуда не уходи, проговорила Зина и покорно пошла за следователем.

В комнате спасательной станции, прямо на полулежала молодая обнаженная женщина. Ее длинные рыжеватые волосы, уже успевшие высохнуть, обрамляли белое некрасивое лицо и змеились по груди. Вспомнив розовую гребенку у себя в спальне, Зина заволновалась и попросила воды. Да, это, несомненно, была Оля Копейкина. Оказалось, что утром ее выловили из озера. Зина подумала о купающихся сейчас в этой воде дачниках, и ее чуть не стошнило.