— А тетя никакая не заходила?

— Нет…

— А что делал дядя Дима, пока меня не было, — спал, как всегда?

— Да нет, рыбу ходил ловить. Мы ее засолили, а часть даже успели повесить в сарае…

— Понятно. А ты чем же занимался, дорогой племянничек? Не скучал?

— Нет, я сконструировал два робота, поймал четырех стрекоз и шесть бабочек. Хотите, я вам все покажу?

Зина, едва переставляя ноги, пошла за Кириллом в его комнату. Залитая солнцем, она была сплошь завалена детскими книгами, мячами, журналами, машинками… Над раскладушкой, застеленной голубым пушистым одеяльцем, были наклеены репродукции, вырванные из журналов, а также фотографии мальчишеских кумиров — Шварценеггера, Брюса Ли и тому подобных мышечных монстров. На маленьком столике лежало несколько альбомных листов с наколотыми на них стрекозами и бабочками, рядом на полу валялся марлевый самодельный сачок.

— А тебе не жалко было убивать стрекоз? — спросила неожиданно для себя Зина.

Глаза Кирилла округлились:

— А разве им больно?

— Конечно, больно. Они ведь были живые.

— Но у них не было крови, они даже не кричали, и я подумал…

— Кричали, но только ты не слышал. Запомни, Кирилл, все, что движется, — все живое.

И тут она увидела слезы на глазах мальчика.

Она хотела сказать ему что-то утешительное, но его в комнате уже не было. Синие шорты мелькнули за окном и скрылись в малиновых зарослях. «Ну вот, и ему настроение испортила».

Чаю уже не хотелось. Она вышла на крыльцо, позвала Кирилла, потом вернулась в кухню, посидела немного за столом, хотела поставить тесто для пирога, но передумала, снова вышла на крыльцо и, накинув на плечи махровое полотенце, направилась в сторону озера.

Кирилла она нашла в «лягушатнике» — крохотном заливчике, прилегающем к озеру, где плескалась детвора и где Кириллу было, самое большое, — по пояс. Он, казалось, забыл о своем горе, связанном с убийством стрекоз, и теперь окатывал каскадом сверкающих брызг маленькую девочку в лимонном оборчатом купальнике.